Третий сезон Euphoria собрал рекордную аудиторию – и разделил её надвое

Финальный эпизод третьего сезона Euphoria выходит в эфир в понедельник, завершая семинедельную историю, которая поставила сериал перед неудобным вопросом: он всё ещё говорит с поколением Z – или уже просто говорит о нём со стороны?

Цифры рекордные. Оценки – не очень

Премьера сезона собрала в США более 12,3 миллиона зрителей, а мировая аудитория превысила 20 миллионов – рост на 68% по сравнению с тем же периодом второго сезона. По охвату это лучший результат в истории шоу. Но критическая реакция оказалась заметно прохладнее: средневзвешенная оценка на агрегаторе Metacritic – 56%. Шоураннер Сэм Левинсон накануне премьеры называл новый сезон лучшим в карьере. Цифры зрительского интереса его как будто оправдывают. Содержательная дискуссия – нет.

Сюжетные линии сезона эскалировали до почти гротескных масштабов. Ру глотает наркотики в шариках и провозит их через границу. Кэсси монетизирует себя на платформах для взрослого контента, чтобы оплатить цветы на собственную свадьбу. Нейт теряет пальцы в сценах кровавой мести. Джулс ищет себе состоятельного покровителя. Всё это – персонажи, которых зрители знали со школьной скамьи.

Поколение выросло. Шоу – не совсем

Euphoria дебютировала в 2019 году и практически мгновенно стала культурным манифестом своего времени. Нарочитая эстетика – неоновые полосы, стразы на веках, вызывающие наряды на провинциальных вечеринках – точно рифмовалась с тем, что молодые люди транслировали в собственных лентах. А под слоем глиттера прощупывались по-настоящему болезненные темы: утечка интимных фото, домашнее насилие, дисморфия, зависимость.

Пятилетняя пауза между сезонами – вынужденная, из-за забастовок, переписывания сценариев и ухода части актёров – оказалась слишком долгой. Зрители, смотревшие первый сезон старшеклассниками, успели окончить университет. Зендая, Сидни Суини и Джейкоб Элорди превратились в звёзд первого эшелона. Персонажи тоже повзрослели – но траектория, которую им прописали, многих не убедила.

«Я помню, как первый сезон очень точно резонировал с нашей компанией – персонажи казались стилизованной версией нас самих в 17 лет», – говорит одна из поклонниц шоу. – «Третий сезон так не работает». По её словам, большинство друзей смотрят новые серии не через стриминг, а через нарезки в TikTok – и не горят желанием платить за подписку ради полного просмотра.

Вирусность вместо глубины – или просто другой язык?

Критики указывают на то, что ряд сцен сезона выглядит сконструированным специально под мемы. Кэсси в образе ребёнка и фраза Нейта «ты была очень плохой псом» недели держатся в монтажах и шутках по всем платформам – уже после выхода эпизодов. Журналистка и автор Джесс Бэкон называет происходящее «почти rage bait»: погоня за вирусными моментами, по её мнению, обнулила глубину персонажей и сделала тяжёлые темы – секс-работу, мизогинию, культуру tradwife – плоскими и декоративными.

Культурный стратег Джеймс Киркхэм объясняет раскол иначе. «Разговор об идентичности, квирности и ментальном здоровье, который Euphoria вела в 2019-м как первопроходец, теперь ведут все и везде. Шоу перестало быть фронтиром». Он также указывает на фрагментацию интернет-культуры: четыре года в реальности социальных сетей – это геологический сдвиг, и удержать монополию на повестку поколения в таких условиях почти невозможно.

Параллели с британским Skins – молодёжным хитом 2000-х, который тоже терял актуальность по мере взросления аудитории – здесь не случайны. По словам Киркхэма, чудо уже в том, что шоу однажды сумело поймать волну. Ждать повторения в изменившемся климате – требование почти нереалистичное. Терапевт по зависимостям Гонсало Санчес, впрочем, считает, что эмоциональная честность в теме наркотиков в сериале никуда не делась: за гламуром стало больше видно стыд, незалеченную травму и противоречивую природу выздоровления. Это, возможно, единственное, в чём критики и защитники шоу готовы сойтись.